Даже если вы знаете, что дирижировать трудно, насколько это трудно, дирижёр поймёт только тогда, когда доживёт до семидесяти лет.
Р. Штраус

Рецензии

 

Интерпретация Марка Горенштейна 2-ой симфонии Сергея Рахманинова – самая лучшая из тех, что я слышал до сих пор. Грандиозно – то, как он обошёлся с произведением, подобно «русскому Чилибидаке», до последнего мерцания струнных. Здесь замечаешь, чем может стать это сочинение, если принять всерьёз каждый голос, а не положиться лишь на поверхностное изобилие длинных мелодий.

 

Markus Bruderreck , "Westdeusche Allgemeine Zeitung" , Германия

 

Наилучшим образом работа г-на Горенштейна – человека, требующего невероятной точности исполнения, выразилась в интерпретации Концерта для оркестра Бартока, представшего во всей убедительности и вместе с тем затененности образов. Начав шепота, виолончели поднялись до великолепного гортанного звука. Брутальному звучанию деревянных духовых отвечали медные духовые, как будто излучавшие тёплый свет. Трудно представить себе более фантасмагорическое исполнение заключительных эпизодов в «Игре пар» или более скорбную интродукцию к «Элегии». 

 
Стив Смит, “NEW YORK TIMES”, США

 

"... Горенштейн выстроил свою концепцию «Патетической» точно опираясь на темповые ремарки композитора, предельно обостряя контрасты… Первая часть вышла очень сдержанной, сблизившись с трагическим финалом симфонии. Очень хорошо прозвучала пирическая побочная тема: приглушённое звучание струнных избавило музыку от слащавости и придало очень личностный, почти интимный характер … Во второй части дирижёр подчеркнул «грациозность» предписанную автором,- вышло очень по - шубертовски и отчасти по - малеровски. Аналогии с Малером, кстати, порой возникали в процессе слушания произведения: симфония – драма, космичность, которой добивался Горенштейн, весьма близки стилю австрийского современника Чайковского. После безудержного, действительно триумфального ликования Скерцо, дирижёр без паузы перешёл к знаменитому финалу – реквиему… Благородная скорбь, красивое, насыщенное звучание всего оркестра трогали… Не покидало чувство серьёзности и важности происходящего, рождения настоящего исполнительского шедевра."

Е. Кривицкая. , Газета «Культура», Россия

 

…Марк Горенштейн дирижирует произведением с необыкновенной сдержанностью, с волнующими нарастаниями, с утончёнными пианиссимо, с захватывающей игрой красок и действительно раскалённой, хватающей за сердце интенсивностью. 

 Из рецензии на компакт-диск «Памяти жертв фашизма и войны» 

“Pizzicato” , Люксембург

Концерт начался с исполнения трёх пьес из Раймонды (Глазунов). Насыщенное исполнение, искусный баланс струнных и духовых инструментов, богатая палитра звуков- наверное, такое естественно, когда оркестром дирижирует художественный руководитель, но это и было настоящее звучание российского государственного симфонического оркестра. (…) Однако эта часть концерта блекла по сравнению с потрясающим выступлением во второй части программы, в которой прозвучала 2-ая симфония Рахманинова. 

Хиро Тодзё, «Концертный дневник» , Япония

"...Хотел бы кратко остановиться лишь на одном своём музыкальном впечатлении - исполнении Девятой симфонии Малера под управлением Горенштейна. Если браться за рейтинг, Девятая звучала в Москве на самом высоком уровне: все исполнения - Зубина Мета с Нью-Йоркской филармонией (1988), Евгения Светланова с Госоркестром (1990), Рудольфа Баршая с БСО (1993) - это и высший класс оркестра и индивидуально богатые интерпретации. Так вот, исполнение Горенштейна - пусть и с небольшими оговорками - я ставлю в этот ряд, а вот Майкла Тилсона Томаса с его "Сан-Франциско-симфони" (Кёльн, 2003), например, нет: технологически это было сделано у Горенштейна блестяще - редкий оркестр и редкий дирижёр потянут такую технологию. Но и прочтение - часто ли сегодня уровень техники и мышления музыкантов позволяет вообще говорить о прочтении? - оказалось своим, особым, отличным от перечисленных выше корифеев. Скажу о его понимании малеровского    "саркастического юмора" в Лендлере как каких-то чудных, затаённых голосов внешнего мира, без этого часто слышимого здесь невротического вздрыгивания. И о финальном Адажио: здесь у Горенштейна очищенно-полнолкровная мятущаяся трагедия, так естественно заключающая все предшествующие события этого напряжённого рассказа - никакой сентиментальности Меты или, наоборот, холодной жесткости Баршая. Концентрация на почти полуторачасовом единстве развития, видение целого - источник того оцепенения, в котором  Горенштейн держал зал на протяжении всей этой симфонии..."

Михаил Жирмунский, Журнал "Филармоник", Россия

"...Лондонская версия Джорджа Шолти 1974 года долгое время считалась эталонной. Теперь, наконец и русский дирижёр в концертном исполнении «Евгения Онегина»…при участии превосходных певцов нового поколения весьма убедительно высвободил и оживил молодой огонь, лирическую красоту и подлинную внутреннюю драму этого шедевра. Марк Горенштейн смог всего за несколько лет преодолеть творческий упадок Государственного симфонического оркестра России…и сделал поразительно тонкий ансамбль, который следует его содержательному дирижированию с гибкой динамикой и ощутимой искренней мотивацией. При этом, он предстаёт «идеальным» капельмейстером, о котором мечтал сам Чайковский, - аккуратно сопровождающим певцов и носящим их «на руках», вместо того, чтобы бесцеремонно заглушать их… "

 

Из рецензии на запись оперы «Евгений Онегин» П.И. Чайковского Автор А. Ксампай.

stereoplay.de, Германия